Запретная любовь

Запретная любовь всегда создает шумиху просто в силу того, что она не сертифицирована обществом и государством. Порукой тому череда публикаций и жаркие обсуждения интимной связи, возникшей между тринадцатилетним юношей и восемнадцатилетней девушкой. Эта связь случилась в Перми и получила огласку из-за обращения отца юноши в полицию. В итоге девушку обвинили в педофилии, и суд приговорил ее к трем годам лишения свободы. Естественно, мнение общественности разделилось: одни считают приговор слишком суровым и в нравственном смысле безосновательным (по словам влюбленных, секс был добровольным), другие – справедливым и в высшей степени нравственным. Ситуация, мягко говоря, неоднозначная. И слёту разобраться, кто тут прав, а кто - нет, не выйдет. Более того, даже решить, а есть ли тут правые и виноватые, и то затруднительно. Как же тогда составить хоть какое-то мнение об этой истории? Побродив вокруг да около, я решил взобраться на колокольню духа и уже с нее бросить взгляд на отношения влюбленных, хитросплетение мнений, общество и государство. Благо, эта колокольня подводила меня редко, да и дышится на ней весьма вольготно. Насытив кровь кислородом, я вгляделся в ломкие черты нашумевшей истории.

Первым, что бросилось в глаза, была сомнительная истинность такого конструкта, как возраст. Для примера: в четырнадцать лет я работал на кладбище, снимал комнату в общаге, жил с восемнадцатилетней девушкой и уже обзавелся россыпью вредных привычек. То есть, в моем случае говорить о педофилии, совращении и каком-либо насилии со стороны подруги было бы как минимум странно. Однако говорить о том же самом в отношении гонимой пары многие считают нормальным. Возникает вопрос – в чем же принципиальная разница? В поисках ответа, я обратиться к истории, и пляски вокруг возраста влюбленных засверкали абсурдными па. Ведь до огосударствления христианства общество спокойно относилось к любви, не особо зацикливаясь по поводу прожитых лет. В том смысле, что наличие осознанного сексуального желания и возможность его реализовать сами по себе говорят о том, что время пришло. Вводить же какие-то дополнительные преграды особенно ловко научились к девятнадцатому веку. Ощущение, что пуританские правила жизни, наиболее жестко регламентировавшие возрастной ценз на половой акт, вдруг перекочевали в современный мир, повисло в воздухе. Избитая фраза – любви все возрасты покорны, навела на интересную мысль. Как может государство вмешиваться в интимную жизнь человека? Она касается двоих и всегда является тайной. И какой инструмент должны изобрести казенные мужи, чтобы измерить подлинность чувств и степень внутренней (настоящей) взрослости? Потому что без него получается сплошная профанация и служение букве - по пуританскому закону в нашем язычестве заниматься сексом можно во столько-то лет, вы же занимались воно когда, подите с богом в тюрьму. Даже слова юноши о добровольной основе этих отношений не смогли поколебать чернильного идолопоклонства. И если раньше, проворовавшись, любили поговорить о патриотизме, то теперь бездушные манекены вдруг обратились к нравственности. Хотя желание «самого холодного из чудовищ» наложить лапу не только на кошельки, но и на души граждан, старо как мир, и удивляться ему не стоит. Другое дело, что сопротивляться этому вторжению все-таки надо.

Особняком от этих пространных рассуждений стоит проблематика любви. Это чувство способно достигать глубины, которая выводит за пределы реальности. Поэтому любовь всегда трагична. Либо она исчезает раньше любящего, либо этот мир пытается ее устранить, как инородное тело. Зачастую, вместе с человеком. Ромео и Джульетта, Тристан и Изольда, даже Христос – яркие тому примеры. В нашем же случае любовь встала поперек горла отцу влюбленного мальчишки. И чтобы разделаться с ней, единственный пострадавший в этой истории задействовал жернова государства. Видимо, руководствуясь принципом - все перемелется, мука будет. По сути, каждый отыграл свою роль: влюбленные – любили, отец, очарованный стереотипами эпохи, спасал сына, государство – судило и карало. Если же отбросить стереотипы, то влюбленные по-прежнему любят, но отец уже стучит, а государство, своей гипертрофированной реакцией, его поощряет. По-моему, в этой схеме доверия заслуживает только то, что остается после смерти стереотипов.

Повернув голову влево, я наткнулся на зияющую пропасть. По идее, на этом месте полагалось быть сексуальному воспитанию детей и подростков. Подростки вообще разнесчастные люди. Они уже не дети, но еще не взрослые, некто, зависшие во времени. И потому не всегда, то, что происходит с эмоциями и организмом, им удается воспринять правильно и спокойно. Здесь самое время на помощь прийти взрослым, однако последние вместо этого рвут волосы, пишут заявления и удивляются тому факту, что у их сына имеется член. В результате одни идут в лагерь, другие получают психологическую травму, а третьи сладострастно обсуждают эти события в интернете.

Теперь о частном и общем. Некоторые поборники морали озвучивают такую мысль – конечно, надо сажать, если не сажать, у нас всех детей развратят, педофилия проникнет в каждый дом, и вообще наступит Содом и Гоморра. Так вот - не наступит. Не надо, поддаваясь иррациональным страхам, возводить частный случай в общую тенденцию. В противном случае, покажите мне толпу совершеннолетних девушек, бродящую по улицам в поисках тринадцатилетних юношей. Такой толпы нет, и никогда не будет, просто в силу малопривлекательности объекта поиска для большинства женщин. Наша история своим выпадением из этого правила только его подтверждает. Но примечательно здесь даже не это, а вера людей в великую силу совращения и педофилии. Порой кажется, что она превосходит веру в добро, нравственность и любовь. Как им удается с этим жить, я не знаю.

Подводя итог блуждающему взору, озвучу банальность – в этой истории все закономерно. Изобилие агрессивных идиотов, инопланетность любви, отсутствие сексуального воспитания, модные иррациональные страхи, власть стереотипов, бездушность судебной машины и всепроникающее государство сделали свое дело. Не самый свободный российский мир, будучи смертоносной средой для всего, что не попадает под тот или иной сертифицированный сверху ярлык, в это раз ударил по любви. И то ли это очередной звоночек для тех, кто считает, что государство должно знать свое место, то ли просто извечная трагедия влюбленных.


Павел Селуков

2016-09-12 15:18:00

общество суд закон право
Прислать новость
Пермская гражданская палата

Использование любых материалов с сайта Пермской гражданской палаты с целью их дальнейшего распространения допускается при условии указания в качестве источника информации сайт ПГП.


Юр. адрес: 614016, г. Пермь, ул. Глеба Успенского, 13-17.
Консультации проводятся по адресу: г. Пермь, ул. Екатерининская, 120а.
Запись по телефону: +7 (342) 233-40-63. E-mail: palata@pgpalata.org

Главная \ О нас \ Контакты

18+

Яндекс.Метрика